Я еще помню времена до СВО, когда, чтобы получить протез, раненому в Донбассе требовались недюжинные усилия армии волонтеров.
Те объявляли сбор в интернете, а собрав «с миру по нитке», пациентов вывозили в большую Россию на протезирование.
ДЕВЧОНКИ НА КОСТЫЛЯХ
– Однажды привезла в предновогодний Питер двух девушек. Одной оторвало ногу, когда она стояла в очереди к водовозке. А вторая в марте 2022 года трое суток выползала из-под завалов многоэтажки в Мариуполе и отморозила ноги. Пришлось ампутировать ей левую до колена и часть правой стопы, – вспоминает волонтер Ольга Крыгина. – Когда люди видели моих девчонок на костылях, у них слезы наворачивались…
Вместе с ней мы приехали в Донецкий республиканский протезно-ортопедический центр, который был открыт по видеосвязи Владимиром Путиным в прошлом году. Здесь не просто вручают протез человеку, но и учат этим протезом пользоваться. И первое, и второе – бесплатно.
– Принимаем и военных, и гражданских. Последних у нас даже больше, – руководитель центра Юрий Покинтелица показывает мне просторную палату уровня неплохого отеля.
САПОЖНИКИ С САПОГАМИ
А скульпторами человеческих тел нередко становятся бывшие военнослужащие и пациенты центра.
– В 2022-м, прямо накануне Нового года, под Соледаром мне оторвало ногу. Был слякотный декабрь, грязища непролазная, вот и не заметил, как наступил на «Лепесток», – вспоминает бывший военный, а ныне – механик-протезист Сергей Литвиненко.
После ампутации боец впал в отчаяние. До войны он был легкоатлетом, вся квартира – в наградных кубках и дипломах. Что теперь? А потом посмотрел на других бойцов без рук и ног и запретил себе ныть, да и жена поддержала: «Люблю тебя любого».
– Пока мне делали тут протез, со всеми в центре подружился и узнал, что есть вакансия протезиста. Решил – почему не попробовать? Пришлось освоить много тонкостей: как правильно гипсовать, как сделать точный слепок, изготовить культеприемник, какой лучше материал использовать и в какой последовательности собирать, – рассказывает Сергей, не отрываясь от работы.
– А что ты можешь делать на своем протезе? – интересуюсь у Сергея.
– Ходить, подниматься и спускаться по ступенькам. Даже танцевать! Но для спорта у меня другой – новый специальный «беговой» протез: легкий, карбоновый, с пружинящей стопой. Его тоже в нашем центре сделали, – Сергей признается, что мечтает побить собственный рекорд, когда он пробегал 10 км за 36 минут 50 секунд.
Такой протезист прекрасно понимает пациентов, оставшихся без ног, в чем у них могут быть сложности, когда только учишься ходить с протезом, что может вызывать дискомфорт или боль.
В соседнем цехе работает его коллега Александр Труфанов. Саша пошел воевать еще до СВО, был артиллеристом, пока не наступил на противопехотную мину где-то под Авдеевкой.
– Повезло, что осталось целым колено. Приехал сюда делать протез, а тут народ душевный. Так я и остался. Научился и сам не стесняться протеза, учу теперь этому других раненых, – деловито рассуждает он.
ШТУРМОВАЛ ВОЛНОВАХУ НА НОВОЙ НОГЕ
У еще одного протезиста – Бориса Горбунова – целое портфолио пациентов, которым он изготовил новые руки-ноги.
– Это уже как мой семейный альбом. Идешь с работы – душа радуется: кому-то сегодня ты дал возможность ходить, – улыбается он.
Разглядываю станки, на которых «выпекаются» будущие протезы, а в голове крутится детское-чуковское: «И доктор пришил ему новые ножки! И он опять побежал по дорожке!» Помню, в детстве это казалось чудом.
Мне показывают, как это чудо делается: сначала снимается гипсовый слепок культи – негатив, который заливается гипсом, – это позитив, и только потом приступают к изготовлению культеприемника. От того, насколько точно он будет сделан, зависит, как быстро человек сможет встать на «новую» ногу. Один мой знакомый боец даже штурмовал Волноваху на протезе.
– А во сколько бы в среднем обошелся человеку протез, если бы он его оплачивал сам? Ну, например, для ноги? – интересуюсь я.
– Сложно сказать, очень много факторов играют роль: высота ампутации, уровень активности, рост, вес, возраст. Только протезов голени мы в этом году создали 38 разновидностей. Цена колеблется от 400 тысяч рублей за самый простой протез до 2 миллионов за сложный.
«ОПУСКАЮТСЯ РУКИ» – ЭТО НЕ ПРО НИХ
В зале кибератлетики мне показывают тренажеры.
– Давайте мы на вас испытаем наши волшебные аппараты? – предлагает мне реабилитолог Андрей Пруцких.
Хитрой системой ремней и карабинов меня цепляют за какой-то кронштейн и предлагают пройтись по беговой дорожке.
– А теперь попытайтесь упасть, потеряйте равновесие, не бойтесь,- командует Андрей Владимирович.
Спотыкаюсь, заваливаюсь на бок, но ремни держат.
Еще на одном аппарате мне предлагают поиграть в виртуальную реальность и поверить, что я – пингвинчик, который должен собирать рыбу и уворачиваться от елок. Потом нужно собирать в корзинку падающие яйца. При этом приходилось работать всем корпусом, ловить баланс, переносить вес тела с одной ноги на другую и сохранять равновесие. Получилось у меня это на слабую троечку. А каково парням, которые это все выполняют на протезе или даже двух?!
Тренировки тут регулярные, без выходных и перерывов, и ты понимаешь, что выражение «опускаются руки» или «ноги подкашиваются» могут позволить себе те, у кого эти самые руки и ноги есть. А тут сполна знают цену выражению «крепко стоять на ногах».
*Фото: Юлия АНДРИЕНКО